Анатолий Бызов
Анатолий БызовЧлен Союза фотохудожников России
Он сочиняет фотографическую музыку на улицах города. Готовится издание фотоальбома к 360-летию Иркутска. Член Союза фотохудожников России Анатолий Бызов. Иркутяне знают его не только по разнообразным творческим проектам, выставкам, фотоальбомам. Его нередко можно встретить на улицах города с неизменной фотокамерой в руках. А потом наблюдениями за жизнью людей, домов, улиц он щедро делится на своей страничке в соцсетях. Когда мы смотрим на мир его глазами, то начинаем видеть больше, интереснее, точнее. - Увлечение фотографией началось еще в детстве, - рассказывает Анатолий Бызов. - Я помню, как в девятом классе взялся фотографировать свою сестру: две лампы по бокам, справа и слева, черно-белая пленка на 130 единиц, фотоаппарат «Зенит». Снял, напечатал и отправил фотографию на конкурс в журнал «Советское фото». Так и не дождался я ответа из журнала. Теперь-то понимаю, что вполне заслуженно: получились зернистые снимки, с резкими боковыми тенями и застывшим лицом моей модели в ожидании «птички». А «птичка» в тот раз так и не вылетела. Потому что ее надо было еще вскормить и вырастить. - Сегодня у всех есть телефоны с фотокамерами, не нужно тратить время на проявку пленки, печать фотографий, и мастером чувствует себя каждый. Можно «птичку не вскармливать»? - Кто не прошел стадию пленочной черно – белой фотографии, тот многое потерял. Это та фотография, где еще можно «пощупать» процесс своими руками, она «более материальная». И в то же время она более одухотворенная. Пленка заставляет бережно относиться к каждому кадру. При этом каждый отснятый кадр – полет в неизвестность: посмотреть его никак нельзя. Все там, внутри и никаких тебе «превьюшек». Затем пленку надо еще проявить - и это первый этап священнодействия. Потом еще много раз будешь просматривать негативы, пытаясь узреть невозможное - а вдруг шедевр? И нет такого негатива, который позволил бы обращаться с ним одним лишь нажатием кнопки «пуск». Каждый негатив индивидуален, каждый требует к себе особого подхода - здесь надо притемнить, а тут высветлить. Очень важный момент – как ты хочешь «прочесть» этот негатив, с каким выражением, в какой тональности решить данный сюжет? Это как в музыке - можно совершенно по-разному исполнить одно и то же произведение. Тут и начинает в полной мере проявляться магия фотографии, причем проявляться в прямом и переносном смысле этого слова: ты видишь, как постепенно на чистом листе бумаги медленно прорисовывается то самое, долгожданное, которое ты не раз пытался представить себе. Так и сливаются воедино фризико-химические процессы с душевными, творческими. А все вместе это и называется магией черно – белой фотографии. - Вы много лет снимаете Иркутск. Наверное, все интересные места уже исхожены, все архитектурные достопримечательности запечатлены? - Я визуалист, поэтому глазами чутко реагирую как на гармонию, так и на диссонансы. Город меняется чаще не от воздействия времени, а от отношения к нему людей – домам помогают умирать, и делают это старательно. Вдруг стало много подгоревших домов. Не сгоревших, а именно подгоревших - с крыши, с верхнего этажа. Такое ощущение, что дом и гореть-то не хотел, а так, решил обуглиться немного в некоторых местах. То есть в принципе еще жив, но уже в статусе инвалида первой, а значит нерабочей, группы. Многие дома снаружи стали упаковывать металлическими заборами или матерчатыми ширмами с нарисованными фасадами. Стоит такой дом в упаковке и меньше режет глаз: вроде бы как припудрили носик инвалиду, и стало веселее. А что там дальше произойдет за этой ширмой? Вполне возможно, что и исчезнет дом, а вместе с ним исчезнет еще одна «морщина» на лице старого города. Избавление от морщин - это, вроде бы, омоложение? Увы, в данном случае это потеря. Потеря памяти. Деревянные дома Иркутска – наша общая память, родовые корни, которые нельзя утратить, потому что в них заключено не только прошлое, они – фундамент и сегодняшнего, и завтрашнего города. - В последнее время Иркутск стал выглядеть лучше. Памятники не всегда сохраняют, это факт, но что-то строят заново по прежним чертежам. Появляются современные новостройки. Город меняет лицо? -Деревянный дом для меня однозначно хорош, даже если он старенький и проблемный. Однако и к новым домам претензий нет, если они не выпячивают себя в среде старших сородичей. Как же объединить два эти полюса, чтобы одно другому помогало, а не мешало, чтобы не конфликтовали они друг с другом? Новое и старое, хорошее и плохое – набор прописных истин. Жизнь оказывается сложнее: и правд, может быть несколько, на тот или иной вкус. Подлинная же истина всегда одна. Мне кажется, что деревянные дома очень беззащитны. Они как деревья, которые может срубить каждый, даже если делать этого нельзя или нет в этом необходимости. Говорят, что в лесу все деревья дрожат, когда дровосек идет с топором по лесу. Я читал у Ошо, что в давние времена жил мастер, который делал простую, но очень хорошую мебель. Он мог долго ходить по лесу, выбирая нужное ему дерево, то дерево, которое согласилось бы, чтобы его срубили. Где они сейчас, эти чуткие мастера, думающие о деревьях? И кто подумает о ветхих, но наполненных глубоким смыслом, доживающих свой век домах, прежде чем занести над ними топор или зажечь спичку? Наверное, все мы в ответе за это, посторонних жителей в городе нет. Несколько месяцев назад наша небольшая творческая группа начала работу над альбомом к юбилею Иркутска. В него войдут «портреты» города, увиденного в разные времена года, отражающие его настоящее и давнее, его настроения и мечты – его меняющееся лицо. А еще готовится комплект открыток по Иркутску и обязательно будет фотовыставка, приуроченная к юбилею города.
© 2020 Все права защищены